И снова — о живых мирах
Фантастика — территория выдуманных миров. Или, если хотите — созданных. Можно создавать их по схеме «все, как у нас, только лучше». Получается пристанище эскаписта. А можно попробовать
бросить вызов себе, и создать мир настоящий: бывает чудо как хорош, бывает и
плох, и невыносим тоже. Равновесен, гармоничен — и потому устойчив. Цепкий, как репей, и ушлый, как
чистокровная дворняга, мир этот человечен и полон нелюдей, он подчиняется законам
и брыкается чудесами.
Миры
прорастают с помощью своих творцов — и
вопреки им, как малые дети, тянут все, что блестит, и все, что неудачно
положено. Книжные миры живут своей жизнью — и жизнью своих героев.
На
этот раз героиня романа — гарпия. Не
человек. Или получеловек? Таких, как она, зовут хомобестиями. Правда, капитан
Рудольф Штернблад возражает, считая, что более древний термин «миксантроп» честнее и уважительнее. И требует, чтобы миксантропам разрешили поступать на
королевскую службу. Впрочем, он протежирует псоглавцам и леонидам, а у нас ведь
гарпия... Получеловек, полуптица. Интересная именно своей нечеловеческой
сущностью. Олди уже подходили к описанию хомобестий в предыдущих книгах своего «фэнтезийного» цикла, но тогда это были лишь штрихи, наброски. В «Гарпии» все куда
детальнее. И о мироустройстве можно узнать больше, и о том, на чем зиждется
магическая мощь этого мира. Да, о мане ранее говорилось много, но только теперь
можно, наконец, узнать, как ее копят, и сколько на что расходуют. Впрочем, мы
ведь о гарпии Келене Строфаде...
Список
дел у главной героини впечатляющий. Спасти от безумия и тихого угасания поэта
Томаса Биннори, обучиться в Универмаге, и при этом — с честью выпутаться из кучи переделок, которые грозят
затянуть одинокую хомобестию, рискнувшую выбраться из своей резервации в
столицу, в глубине души тая главную, настоящую цель...
Возможность
взглянуть на уже знакомый, казалось бы, мир глазами и разумом не-человека — как вам такое? Полагаете, это просто? Как бы не
так: вспомните, как мы сплошь и рядом приписываем собственные, человеческие
свойства вполне нечеловеческим существам, которые нас окружают — кошкам ли, собакам ли. Антропоморфизм удобен в
описании и прост в понимании. Так вот: его в романе нет. А есть тонкий баланс
между человеческим и нелюдским. И превосходная прорисовка как первого, так и
второго. Впрочем, разве когда-нибудь у Олдей бывало иначе?
Почему
же все время тянет отвлечься от героини и обратиться к миру? Потому что именно
в этом романе он сильно изменился. Изначально несущий отчетливо шутейные и
пародийные черты, теперь мир взрослеет. В «Гарпии» это видно особенно ярко. Веселый, беззаботный, полный
забавных инверсий рассказ о Рудольфе Штернбладе, вернувшемся на родину после
двадцатилетнего обучения и тут же ставшем живой легендой, — и печальная история семейной вражды длиной в два
поколения... За игривым, беспечным фасадом прорисовываются настоящие
человеческие драмы. Мир отказывается быть черно-белым и простым, двусторонним,
как бинар. Мир расширяется и углубляется. Взрослеет. Вместе с героями.
Итог: скучать над «Гарпией» не придется. По сравнению с «Приютом героев»,
который некоторые ругали за излишнюю детальность в описании мироустройства, в «Гарпии» меньше
детализации и теории. Зато действия хватает с избытком — и внешнего, для тела, и внутреннего — для духа и ума. И что-то мне кажется, мы обязательно
встретимся с этим повзрослевшим миром в новых книгах Генри Лайона Олди. Слишком
уж он настоящий получается. Пожалуй, его создателям не хочется прощаться с ним
не меньше нашего.
| Это интересно |
- Хотя новый
роман из «фэнтезийного цикла» Олдей вполне самостоятелен, и его может смело
осваивать даже читатель-новичок, все же лучше ознакомиться со всем циклом по
порядку. Редкое удовольствие — наблюдать,
как рождается и расцветает целый мир, крепчает твердь Квадрата Опоры и
наливается лазурью Овал Небес. Итак, на начало 2008 года в цикл входят
следующие произведения: рассказы «Старое
доброе зло», «Дуэль», «Принцесса без дракона», «Турнир в Блезуа» и «Проклятие»; три повести о чудесах («Захребетник», «Снулль вампира Реджинальда» и «Скорлупарь»), романы «Шмагия», «Приют героев» и, наконец, «Гарпия».
- «Фирменные» олдевские игры словами всегда уместны: ежевельник
уживается с вполне обычными пионами, розами, гладиолусами и ромашкой. Когда
надо, точно работают кровавость роз и горделивость гладиолуса, равно как и
противопаразитные свойства ромашки. Да и простой можжевельник там тоже есть.
|
| Цитаты |
— Отец ударит, сын вылечит, — с отменным равнодушием сказал капитан. — Пустяки...
За
годы, проведенные в Реттии, я не раз слышал любимую поговорку Штернблада. Ее
цитировали все, кому не лень. Другое дело, что единицы догадывались об истинном
смысле слов капитана. Его сын, лекарь у графа Ла Фейри, терпеть не мог
столичного отца. Он отказал капитану, когда тот изъявил желание увидеть внука.
Они не встречались даже на могиле жены рано овдовевшего капитана. Сын заранее
узнавал о визите отца и сказывался занятым или уехавшим. Думаю, поговорка
успокаивала Штернблада-старшего. Сладкая, неясная для посторонних ложь
создавала видимость общности между формально близкими, но абсолютно далекими
родичами...
— Я буду драться за душу Биннори, — сказала Келена, вернувшись.
Абель
заплакал, не скрывая слез. Он был готов ей лапы целовать, сумасшедшей птице,
только за одни эти слова. Остальные молчали, переглядываясь. У кресла
зашевелился и громко выругался, приходя в чувство, прыткий лейб-гвардеец.
Больной
так и не проснулся. |
| Присутствуют |
благоразумная
корректность к миксантропам
редкие
виды хомобестий
знакомые
герои и живые легенды со всех пределов Квадрата Опоры |
| Отсутствуют |
нарушения
всеобщих законов сохранения
супергерои,
отроду не ведающие страха и упрека
явное
человекообразие у хомобестий |
|